David Cohen (David the Red Sea Singer)

Имя и семья

Давид Коэн, родившийся в Тель-Авиве 25 ноября 1942 года, — израильский певец, которого Европа 1960-х знала как David the Red Sea Singer, певца Красного моря. Его не следует путать с контратенором Давидом Д'Ором, родившимся в 1965 году. Он сын семьи Яакова Шломо Коэна, поднявшегося из Йемена со второй алией и ставшего одним из руководителей Союза йеменцев страны: его брат Итамар Коэн был солистом ансамбля Нахаль, брат Шломо Коэн — Сулейманом Великим, зачинателем израильского общинного пения, а Изхар Коэн, победитель «Евровидения» от Израиля в 1978 году, приходится ему племянником.

Семья подтверждает это родство, а ивритская энциклопедия со своей стороны отмечает, что младший сын того дома, Давид, тоже был в ансамбле Нахаль и что солист по имени Дуду Коэн пел там «Анат» на пластинке 1962 года — одной из самых редких, какие оставили армейские ансамбли. Газета Trouw, взявшая у него интервью в августе 1967 года, писала, что его отец вёл молитву в синагоге, а семья пришла из Йемена.

Начало и Эйлат

Он поёт с двенадцати лет, прошёл через маленькую группу, а после армии импресарио Рафи Нельсон взял его в клуб End of the World в Эйлате на берегу Акабского залива, где он вёл туристов в общем пении и хлопках, а однажды спел под водой в водолазном костюме. Потом он отправился смотреть мир: пароходом через Турцию и Грецию до Венеции, затем Вена, Берлин и швейцарские города, и наконец Нидерланды, где он остался. «Де Телеграф» в апреле 1967 года уточняла: он начал в двенадцать лет с четырьмя братьями, которые все стали профессиональными певцами и выступали в американских клубах; а сцену полюбил на армейских концертах, вместе с двумя из них.

На сцене

Он пел по-армянски, по-гречески, по-английски, на иврите, по-испански и по-итальянски — и на идише, в фильме 1968 года с песней «Тринкт ле-хаим», — говоря на трёх из этих языков: на иврите, английском и испанском; нидерландская пресса 1967 года, насчитавшая ему на сцене шесть языков, уже отмечала, что поёт он на большем их числе, чем говорит. Он по-своему обрабатывал народные песни и спиричуэлс, аккомпанировал себе на гитаре или на одном из собранных им барабанов и пел без микрофона.

Нидерланды, 1967–1968

Он выступил на телевидении в поп-программе Fanclub 10 февраля 1967 года — De Telegraaf приписала успех всего выпуска ему и бит-группе из Тилбурга, — снова 5 мая, в одном выпуске с Pink Floyd, The Kinks и Manfred Mann, и в Scala Variété в феврале 1968-го; он пел семь вечеров в неделю в клубах Bouwes в Зандворте, в фолк-таверне Коби Схрейер в Харлеме, на фестивале Folk '67 в Утрехте рядом с Джули Феликс, а в январе 1968 года был одним из четырёх израильтян — вместе с Мотке Хеном и Рафи Нельсоном, — открывших фолк-клуб «Иерусалим золотой» на набережной Амстел в Амстердаме.

Гастроли выводят его и на телеэкраны Швейцарии, Австрии, Германии и Бельгии: фламандское телевидение показывает его 24 августа 1968 года в молодёжной передаче Tienerklanken, в вечере из Остенде. Клуб «Иерусалим золотой», афишу которого он делит, открылся 15 января 1968 года; в июле 1967 года он пел и в Вонделпарке в пользу Всемирного фонда дикой природы, и Het Parool называл его «одарённым юношей — и потому, что превосходно поёт израильские и испанские песни, и потому, что так искусно владеет гитарой и барабаном».

Когда летний сезон в Зандворте кончился, они с Рафи Нельсоном превратили плавучий дом в маленький театр, где он продолжал петь, — к этому и отсылает портрет с подписью «жить на лодке».

Израиль всюду, где он пел

Израиль он носил с собой всюду, где пел: на большом пуримском ночном фестивале в Хилверсюме 1 апреля 1967 года в пользу «Алият ха-ноар»; звездой празднования Дня независимости в Курхаусе в Гааге в мае; на ханукальном ужине израильского ресторана «Тель-Авив» в Амстердаме в декабре; а когда началась Шестидневная война — в студии, где фирма Basart записала с ним We Shall Overcome и «О, Эйлат», отдав половину чистой прибыли нидерландскому сбору средств для Израиля; Trouw писала, что в ту войну он вёл в Нидерландах своего рода связи с общественностью для своей страны.

Пластинки, потом Америка

Три сингла вышли на нидерландском лейбле Whamm — The Oriental Beat Goes On, Anu Nitgaber, Trinkt Le Chaim, — а в марте 1968 года он уехал с Рафи Нельсоном, через нидерландского еврейского певца Лео Фулда, на полгода в нью-йоркское кафе, а затем в Мексику и на Нидерландские Антильские острова. «The Oriental Beat Goes On» была записана на турецкую мелодию в аранжировке Теда Паудера и со словами Рафи Нельсона, на обороте — «Sometimes I Feel Like a Motherless Child»; пластинка запустила танец того же названия, показанный в Fanclub труппой Хелен ле Клерк.

Четыре года спустя пресса Нидерландских Антильских островов всё ещё числила его среди израильтян, известных за границей, рядом с Офаримами, Хаимом Тополем, Рикой Зарай и Майком Брантом. Позже, под именем Давид Дор, он записал пять альбомов — «Бои Тейман», израильско-йеменский фольклор; «Songs of the Armenian People»; «International»; «Spanish Nostalgia»; «Head to Head» — шестьдесят одну песню на иврите, армянском, испанском и английском.

Нью-йоркский контракт, полученный через Лео Фулда, был в «Сахбру» — израильский клуб, который идишский певец держал десять лет по адресу 253 West 72nd Street; оттуда он должен был отправиться в Мексику и на Нидерландские Антильские острова, а к концу года вернуться и записать шесть пластинок для Basart. В 2017 году тель-авивский лейбл Fortuna Records включил вещь за подписью David Dor — «Сапри Тама» — в свою компиляцию Da'asa: The Haunting Sounds of Yemenite-Israeli Funk 1973-1984; та же песня стоит и на его собственном альбоме International.

Личная жизнь

В 1968 году он женился на шведке Ники, и у них родилась дочь Дорит; после развода он женился в 1979-м на Дебре, с которой женат по сей день и от которой родились Даниэль и Далит. У него шестеро внуков, и живёт он сегодня в Лос-Анджелесе.